Рецензия на книгу Кети Чухров Просто люди

Рецензия Ксении Земсковой на книгу Кети Чухров Просто люди, вышедшую в серии Крафт. Серия издается совместно альманахом Транслит и Свободным марксистским издательством.

Что-то оказалось потерянным. Что-то по-настоящему ценное. В море этого большого мира полного своих-чужих глаз, речей, обоняния, полного готовых образов и желаний, полного вещей, материальных вещей. И ничто, впрочем, не напоминает об этой потереи, кроме пустоты, время от времени разверзающейся внутри и заставляющей героев цикла «Простые люди» говорить иначе, всё на том же языке, но идущим теперь изнутри, из самой глубины живота, задевающим каждую клетку, плоть их собственной души.

Книга Чухров охватывает семь небольших сцен, неприглядных, не удивляющих ни сюжетом, ни действующими лицами. Все они о простых людях, ничем не выделяющихся из толпы. Разговоры их смешны, грубы и облечены в оттенки серого, на который так богаты пространства страны России. Но что-то постоянно удерживает у этих сцен, заставляет прислушаться к диалогам, к отдельным, выброшенным со дна словам. Что-то, что стоит за всеми ними, что смотрит из глубины, чернотою, которая вдруг начинает не столько вырисовываться, сколько растекаться у читателя внутри.

Одной из ярких особенностей письма Чухров оказывается игра с категориями <<высокого>> и <<низкого>>, границы которых постоянно меняются, то ширятся, то сужаются, и просто переворачиваются с ног на голову. Живое же исполнение окончательно разбивает определения, когда автор, говоря на родном языке героев, с массой нецензурной лексики, неверных ударений, изменённых окончаний, вдруг переходит к пению, и превращает бранный текст почти в молитву. И кажущийся на первый взгляд обличением <<простых людей>>, смехотворный язык вдруг оказывается сеткой, за которой проступает трагедия. Оказывается что именно эти герои, не способные на красивые выражения, подходят ближе всего к разгадке того, что оказалось потерянным.

Какое бы общество, в какое время мы бы не взяли, категории <<высокого>> и <<низкого>> окажутся в нём схожими. По одну сторону окажутся богатство, интеллект, духовность. По другую: бедность, материальный труд и инстинкт. И как бы мы не рассуждали, такой стереотип у нас уже не в голове, он у нас под кожей. Потому кажутся такими смешными простые люди Чухров. Они кормятся дешёвыми клипами Жанны Фриске, подкладывают яйца вместо сисей, подмываются из бутылки на заднем дворе. У них нет денег, чтобы пойти в Большой, чтобы покупать только импортное бельё и вместо спирта пить дорогой портвейн. И не им рассуждать о бытии, Боге и эстетике, не им дано понять жизнь. Но как же так получается, что не Нита (<<Комьюнион>>), так много говорящая о вере, душе, приближается к Богу, а Галя (<<Афганистан — Кузьминки>>), в грязной квартире в Кузьминках, взращивает в себе <<Христа>>. Её тело не отдаётся за мех, но душа оказывается способной отдаться за душу. <<Хотеть — это дело тел, А мы — души Отныне>>. Она начинает любить Гамлета ни за что-то, а ради самой любви, и, он, просыпающийся рядом с ней поутру, словно бы перерождается: <<Кажется уже рассвет / Собираться надо, рынок не ждёт, это ты? Привет. Мне приснился мир, в котором не было стен. Тебя видел близко кожей к коже, до самых вен. Ветер, ветер вокруг, а не в ванной фен>>. Свободные от каких либо категорий, Галя и Гамлет, стирают помаду с Галиного лица, тем самым снимая последнюю маску, мешающую им увидеть пустоту, которую им теперь предстоит заполнить.

Кажется, что потеря оказывается почти означенной. Каждый из героев цикла сталкивается с индифферентностью, преодоление которой возможно только с переосмыслением жизненных ценностей. Герои либо борются с равнодушием, переступая через ценность материальных вещей, которую они приобрели в сегодняшнем мире, либо продолжают быть живыми мертвецами, оставаясь в рамках тех же ценностей (<<Эльпида и «греки»>>). Слема (<<Медик-Мадона>>) засовывает себе в колготы бельё отца, тем самым как бы пытаясь удержать при себе частицу его тепла. Здесь вещь имеет ценность уже не как вещь, но как нечто принадлежащее любимому человеку. Слема говорит <<Я не ворую ничего кроме любви>>, тем самым обозначая то нематериальное, что она пока ещё мыслит в категории вещественности, но что уже осмысляет как наивысшую ценность. Галя же (<<Афганистан — Кузьминки>>) полностью преодолевает <<вещественность>> любви, отдавая себя за душу человека, а не за мех.

Цикл <<Простые люди>> Чухров похож на вскрытую рану, кровоточащую, приносящую нестерпимую боль. Боль, которая осталась в расплату за то, с какой лёгкостью мы потеряли тепло человеческой близости и понимания, обменяв их на кружева и дорогой портвейн.

Advertisements

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s